Kuroshitsuji: Masters and Slaves

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kuroshitsuji: Masters and Slaves » Принятые анкеты » { и тут вхожу я – весь в белом. (с) }


{ и тут вхожу я – весь в белом. (с) }

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Имя/Фамилия

Граф Чарльз Грей / Earl Charles Grey.
Имя является вымышленным и используется графом как псевдоним.

2. Возраст/Дата Рождения

Как вы уже успели убедиться, Чарльз Грей – фигура весьма и весьма таинственная. Имя этого человека, равно как и  точная дата его рождения остаются загадкой. Однако, судя по свежему юношескому румянцу и игривому блеску глаз, можно предположить, что ему едва исполнилось 23. Пожалуй, одной из немногих доподлинно известных вещей является тот факт, что каждый год молодой граф устраивает небольшой, но роскошный прием в своем имении на юго-западной стороне Лондона. Ежегодно, седьмого числа, в месяц, когда лето, находясь на самом пике, являет всю свою красоту в прекрасных цветах и буйстве свежей зелени, ровно в семь часов вечера, родовое поместье Греев распахивает свои двери, чтобы радушно встретить гостей. И хотя, вопреки всем отрицаниям Чарльза, этот вечер принято считать днем его рождения,  молодой граф с большой неохотой принимает поздравления.
Тем не менее, это абсолютно не мешает ему хоть на несколько часов забыть о служении Ее Величеству, и просто развлекаться : виртуозно обыгрывая приглашенных гостей в шахматы, устраивая шуточные дуэли в зеленых лабиринтах близ лежащего Кьюейнского сада, и конечно же, разбивая сердца хорошеньких английских леди, пусть и не без хладнокровной расчетливости ведя им учет. В конце концов, это же очередная игра, не так ли?

3. Характер:

В свете за Графом прочно закрепилось амплуа большого ребенка – юноши  по-детски непосредственного, обаятельного, слегка капризного, как и все дети, но обладающего поистине беззаботным взглядом на житейские проблемы. Что впрочем, заметно отличает его от многих ‘придворных сухарей’. В весьма широких кругах  Лорд Грей известен как прославленный балагур и затейник самых безумных авантюр на любом светском приеме, знатный дегустатор вин и шампанского всех сортов и большой охотник до французских эклеров. Поначалу даже кажется, что перед нами портрет печально известного Виконта Друитта, n-ное количество лет назад. Но смею вас разочаровать, Чарльз не так-то прост, каким  может показаться на первый взгляд.  Потомок одного из наиболее выдающихся английских дипломатов, вошедшего в историю как министр иностранных дел Великобритании Граф Чарльз Грей, унаследовал от знатного родственника  намного больше, чем просто известную фамилию.  Умение тонко манипулировать нужными людьми,  внимательность при обращении с любой, казалось бы, даже незначительной информацией, и головокружительное обаяние – все это течет в крови Греев, а у Чарльза, будто еще умножено на три. Впрочем, не бывает людей безупречных, и Грей – не исключение. Его жестокая и азартная натура как нельзя лучше проявляется во время сражения. Стоит ему почувствовать приятный холод гарды в ладони, как Чарльз преображается : черты его юношеского лица заостряются, уголки губ начинают слегка подрагивать в предвкушении, в глазах загорается искра дикого, почти животного азарта. В сражении его зачастую не интересует то, кем является его противник, женщина это, или мужчина – Грей одинаково беспощаден. Убивая и калеча по приказу Королевы, он не только не испытывает угрызений совести, но и искренне считает, что их дело – благое, раз на то есть воля Королевы. Нередко эта тема является пищей для спора между ним и Чарльзом Фиппсом, его напарником. Правда спор у них зачастую выходит каким-то однобоким : в то время как юный Граф активно жестикулируя, излагает Чарльзу свои идеи, в тяжелом взгляде Фиппса легко читается : “Ты жесток и беспощаден, как бывают жестоки только маленькие дети, Чарльз Грей.”

4. Внешность:

Ваш герой симпатичен, ухожен, и почти всегда выглядит так, словно вот-вот  отправится на прием к Ее Величеству? Его костюм безупречен в любой день, час и любую погоду? Что ж, значит, вы многого о нем не знаете.

Но что, если слегка перевернуть порядок вещей и заглянуть туда, откуда в ином случае вас немедленно бы изгнали, посылая в след проклятья на древнесаксонском  и для большей весомости, добавляя пару железных бигудей, метко пущенных в нахалов?  Что, если посетить святую святых – спальню нашего героя, в тот предрассветный час, когда он меньше всего ждет незваных гостей?

По обыкновению, в столь ранний час Лорда Чарльза Грея сложно было найти в собственной постели. Нет-нет, что вы, он вовсе не является ранней пташкой, и не участвует в утренних пробежках с дворцовой стражей, он всего-навсего имеет весьма оригинальную манеру спать. Игра проста : вам дается квадратное ‘поле’ размером с шестиспальную кровать, и все что вам предстоит решить, так это где именно находится Лорд. Если конечно вы сможете отыскать его слабое тело под этим чудовищным импровизированным ‘Эверестом’ из пледов, простыней, одеял, высококачественных заморских покрывал из верблюжьей шерсти, парчовых наволочек и двух десятков подушек. Что, отчаялись? Задача непроста…
Но вот, когда мы все уже отчаялись увидеть его светлый лик, затерявшийся в чудном сплетении простыни и трех индийских одеял, из-под вышеназванного вороха медленно выпросталась сначала одна рука, затем вторая, и наконец, голова нашего героя. Что ж, стоит отметить, что выглядит он совсем неплохо…гораздо менее плачевно, чем вчера. (Работа дворецкого, знаете ли, весьма изматывающая штука!) На голове как обычно – спальный колпак, скрывающий копну светлых то и дело норовящих выскользнуть из ‘капкана’ и рассыпаться по подушке волос, под головой – несколько мягких восточных валиков, больше напоминающие конструкцию не так давно возведенной в Париже Эйфелевой башни. Мягкие и столь по – детски тоненькие черты его лица то и дело искажаются легким зеваньем – да-да, внутренний будильник Чарльза Грея работает без сбоев (что, конечно же, и ожидалось от дворецкого ее величества ) и Граф должно быть, уже сам догадывается о том, что пора вставать. Впереди трудный день. Несколько минут мы слышим шорох, и наконец, с кровати спускаются две худенькие, но весьма длинные ноги с поистине девичьими щиколотками и узкой стопой, тишину комнаты бесцеремонно вытесняют звонкие шлепанья голых пяток по изысканному дубовому паркету.  Мы наблюдаем за тем, как они с неповторимым изяществом прочерчивают зигзаобразную траекторию (словно бы взывая к  Графу : ‘тилили-тилили, тревога, мы потеряли Навигатора!’), и все это сопровождается приглушенным ворчаньем и стонами, когда сбившись с курса в который раз, Чарльз задевает макушкой низкий дверной проем в гардеробной. Наконец, не без гордости отметив, что на этот раз пункт назначения достигнут Графом с наименьшими потерями, мы вместе с ним устремляем свой взор прямиком в зеркало.  – “Ну что сегодня? Неужели опять…Где, ну где я спрашиваю вашу милость, мой цвет лица? “ И пока Граф занят насущными вопросами у нас есть прекрасная возможность рассмотреть это ‘кошмарное’ по его словам лицо. Тонкая изящная шея почти без всякого намека на кадык то и дело вертится из стороны в сторону. Вполне очевидно, что ей никак не дает покоя голова, что держит на себе не только сакраментальную мудрость юного Графа, тщательно спрятанную под  светлой ассиметрично остриженной шевелюрой, но и его ‘светлый лик’. Чарльз то и дело вертит головой – туда-сюда, туда-сюда, изгибаются недовольно тонкие белесые брови, пушистыми всполохами мелькают ресницы, вверх-вниз, вверх-вниз – даже в таком ‘ужасном утреннем состоянии’ Граф не может отказать себе в небольшом флирте с собственным отражением. Губы его чуть тронуты улыбкой, глаза отвечают своему отражению легким озорным блеском, на щеках играет свежий утренний румянец. Кажется, после тщательной инспекции, Граф остается доволен собой. Взгляд его пробегается по собственному тоненькому, почти мальчишескому телу, затем медленно скользя вверх, наконец упирается в потолок, становясь таким несчастным, что висящая над ним небольшая люстра отзывается жалобным позваниванием хрустальных ‘капелек’. В этот момент нас деликатно просят удалиться, мертвая тишина по ту сторону двери немного пугает. Все вокруг словно замирает без малого на десять минут, пока Чарльз беззвучно шевеля губами раз за разом нашептывает таинственную мантру : “Левую ногу вот в эту штанину, ботинки начистить до блеска, манжеты забрать повыше, бант…Бант завязывается, как показывал Фиппс, кажется…так. Или нет?!” Так или иначе, спустя какое-то время дверь распахивается, и перед нами предстает тот самый Граф Чарльз Грей, которого мы привыкли видеть рядом с королевским троном – Ослепительно белый парадный китель, тщательно застегнут на каждую из маленьких позолоченных пуговиц, заботливо накрахмаленные Фиппсом воротнички и манжеты идеально выглажены, белые, без единой пылинки брюки, нарочито небрежно заправлены в высокие лаковые сапоги, беззастенчиво ловящие каждый лучик солнца своими блестящими носами, на шее – тонкий шелковый бант, добавляющий шарма в его без того безупречный облик, чуть левее, у сердца, королевский орден в виде ленты с рубиновой подвеской, холеные руки спешат скорее облачиться в белые перчатки, полагающиеся каждому дворецкому. Что ж, сейчас самое время подать Королеве утренний чай. Дворецкий Ее Величества Виктории принимается за работу.

http://i061.radikal.ru/1001/1e/1d2adf51aaa5.jpg

5. Биография:

Улыбчивый и не по годам смышленый мальчик по имени Джеймс* родился свежим летним утром под сенью самого теплого и ласкового месяца в небольшом городке Кью, что на юго-западной стороне Лондона. Мальчик рос  и развивался такими быстрыми темпами, что время летело почти незаметно. Учителя, слуги, гувернеры и гувернантки пестрым хороводом вились вокруг своего маленького подопечного, поочередно сменяя друг друга. Впрочем, их нельзя упрекнуть в излишней заносчивости, ведь к тринадцати годам сын Графа Майлза Грея, Джеймс, уже мог похвастаться всеми теми знаниями и умениями, которые желал в нем видеть отец. Мальчик  имел отменные манеры, прекрасно держался верхом, и показывал блестящие познания в самых разных областях науки и культуры. Стоит упомянуть и о том, что фехтование являлось его особенной страстью. Юный Джеймс мог часами пропадать в тренировочном холле, не прерываясь на отдых и ни под единым предлогом не выпуская трепетно сжимаемой в ладонях гарды простенькой рапиры. Родителей поначалу обеспокоила столь неожиданная самоотдача, с которой их сын отнесся к, казалось бы, такому простому увлечению. И особое неудовольствие выказывала мать – Виктория Дарлесс, ей, как признанной диве дворцовых приемов было сложно смириться с той страстью, которой воспылал ее сын к какой-то ‘железке’, впрочем, сама она спала и видела своего ‘единственного ангелочка’ ни в каком ином месте, как на подмостках королевского балетного театра. Так или иначе, первым сдался его отец, спустя несколько недель после серьезного разговора с сыном отправив запрос в королевскую лигу фехтования. К четырнадцати годам Джеймс фехтовал не только лучше своих сверстников, но и ни разу не ударил в грязь лицом перед  Майлзом, фехтуя с ним наравне. И, как известно ‘Все, что ни делается, все к лучшему.’ В последствии этот простой навык изрядно пригодился Джеймсу, когда пришла пора покинуть родительский дом, перейдя на службу в королевскую гвардию Ее Величества Виктории. Конечно, не все было так просто, как хотелось бы, и так прекрасно, чтобы можно было поведать об этих временах своим детям, а может и внукам. Так или иначе, Джеймс был уверен, что это была бы самая отвратительная и жестокая сказка, на которую только способно было воображение. Получив повышение в более высокий ранг, Грей старался больше никогда не оглядываться назад, на тот ужас, боль, и позор, что оставил за плечами. Да, он с достоинством прошел испытание жестокостью, хлебнув немало унижения в королевском полку, но какой ценой? На вид это был все тот же белокурый юноша, с вечно смеющейся улыбкой, яркими синими глазами, и идеальной осанкой, но в его лице, в его движениях, мыслях, словах появилось то, что разом делало его неприятным, отталкивающим, стоило только этому чувству просквозить в его взгляде, стать случайно оброненным словом, уголком губ, неожиданно дернувшимся, словно в судороге. Презрение к людям, бессмысленная жестокость, дикий азарт стали его новыми спутниками. И каждую ночь, засыпая под звон оглушительной тишины королевских палат, он мысленно ‘благодарит’ свою возлюбленную Королеву за то, что она подарила Англии еще одного ‘цепного пса’, разве еще более дикого и беспощадного.
**(так как о персонаже известно до обидного мало, я взяла на себя ответственность  наречь его Джеймсом.  Должно же быть у мальчика имя, не так ли?)

6. Ориентация:
Гетеро.

7. Раса:
Человек.

8. Увлечения/интересы :

Увлечения : Фехтование, посещение знатных домов, балов, приемов .

Интересы : Согласно присяге, данной им Ее Величеству, с той самой минуты формально перестали существовать интересы Графа Чарльза Грея. Их место заняли куда более весомые, интересы Королевы Виктории, исполнителем, и одновременно лицом которых по сей день и является Граф.   
Однако не стоит забывать о том, что человеку со столь сладкой улыбкой и бесконечным презрением в глазах не стоит так просто доверять. Всякое может случиться, и его интересы, уподобившись своему ветренному господину, могут также резко сменить свой курс, когда никто не будет этого ожидать.

9. Привычки/страхи:

Привычки : Одной из немногих милых слабостей Грея являются сладости. И это впрочем, мало кому неизвестно. В высшем свете давно уже ходит что-то вроде присказки – “Граф Чарльз Грей приглашен на прием? Что ж, приготовьте пять подносов с французскими эклерами и несколько чайников превосходного чая, и возможно, вам удастся получить его расположение.” Так или иначе, Графа мало заботит тот факт, что любовь к сладкому есть слабость неподобающая молодому мужчине. В любой день и в любой час, вы вполне можете улучить момент, когда Грей, освободившись от белых перчаток, аккуратно, большим пальцем, убирает крем из уголков губ, при этом с его лица не сходит счастливая и беззаботная улыбка. В такие моменты он совсем похож на ребенка.

Страхи : После того кошмара, который пришлось ему пережить в королевской гвардии, Чарльз панически боится двух вещей : Грязи и темноты. Что касается первого, то у Чарльза редко возникают с этим проблемы. Ему несказанно повезло иметь столь перфекционистически настроенного напарника как Филипс, который и пол до блеска натрет, и случайно образовавшуюся где-нибудь дырку ловко заштопает ‘цветочком’. А о том, что по ночам единственным светлым пятнышком, теряющимся на фоне темной громады дворца, является лучик света, разгоняющий тьму в его покоях, Чарльз старается никогда не упоминать.

10. Способности:

Виртуозно владеет как рапирой, так и ее более весомой ‘сестрой’ – шпагой. В бою, впрочем, предпочитает первую, без сомнения полагаясь на нее как в крушении дверей, так и в изящном ‘нарезании’ врагов мелкими ломтиками. Можно смело сказать, что в ближнем бою ему нет равных.

11. Личные вещи:

- Длинная рапира с изящной витой гардой – пылко любимый и ревностно оберегаемый подарок Королевы Виктории.

- Белоснежный платок с фамильным вензелем и столь же белоснежные перчатки.

12. Знание правил:
хай-хай~
с правилами ознакомился.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


13. Статус:

{ и тут вхожу я – весь в белом. (с) }

14. Связь с вами:
Будет выслана в ЛС администратору.

Отредактировано Charles Grey (2010-01-09 16:04:36)

+6

2

Charles Grey
Это очаровательно, граф, с удовольствием от себя принимаю.

0

3

Чудесная анкета! Приняты. Добро пожаловать...)

0

4

Благодарю за теплые слова~
Мне очень приятно.)

ну а теперь за работу.)

+1


Вы здесь » Kuroshitsuji: Masters and Slaves » Принятые анкеты » { и тут вхожу я – весь в белом. (с) }